Как-то в начале 90-х занесла меня
легкая-нелегкая с одним «каином-симферопольским» в Германию. Ну, не было у меня
на тот исторический момент машины, ну не накопил, не изловчился…, а у него была. Трехведерный, дизельный «Форд-Сиера». Он, нечаянно для меня, узнал и предложил свои услуги. Сказал, что у него какие-то свои делишки в ФРГ есть и где-то рядом куда мы должны были ехать. Я ему обязался открыть визу, меня
пригласили на конференцию в Мюнхен, оплатить питание и солярку туда и обратно.
Ударили по рукам, я созвонился с
приглашающей стороной, утряс все проблемы, согласился выполнить все условия и договорились, что мы такого-то и
такого-то числа, в том-то и в том месте
встречаемся. Это же были времена, даже страшно подумать, когда не
было сотовых-мобильных телефонов и все надо было решать заранее, в точности,
или по телефону на почте. А лучше всего по ФАКСу. С тем мы и помчались на «разлагающийся» и, как теперь
говорят, «неправильной сексуальной ориентации», гадкий Запад.
Ехали долго, с приключениями, это отдельный
рассказ, но в Мюнхен, баварскую столицу, исчадие «коричневого ада» и замечательного пива, приехали очень поздно. Почти ночью.
Опоздали прилично, часов на семь-восемь от
условленного времени. Понятно, что нас уже никто и не ждал. Но город был очень даже сильно и подозрительно переполнен странно-возбужденным народонаселением. От старого до малого. Ходили толпами, горланили песни, что-то выкрикивали и кого-то прославляли, и, похоже, все сильно навеселе.
Странно.
Владелец "форда" мне страшным голосом сказал: «Наверное, у
них беспорядки, забастовка, восстание и вот-вот начнутся столкновения с полицией – пора
ноги уносить!»
Ну, я как-то сперва засомневался, но он
меня так запугал капиталистической, неуправляемой угрозой уличных столкновений и традиционной жестокостью германской жандармерии, что согласился. Мы быстро заехали в какую-то
узенькую улицу, подальше от центра, закрылись на все замки, затихорились. Потом достали остатки
провизии, что, как водится у восточных путешественников из-за угрозы страшной
дороговизны их сыра, зельца и колбасы, мы притарабанили из самого Симферополя и принялись без особого энтузиазма в сухомятку жевать.
Так вот, лежим мы, несчастные, посреди буйного, но чужого мироздания, на неудобных и жутко жестких
сидениях, поглощаем черствый крымский хлеб, с сильно подсохшим и скрюченным сыром…, а запить-то нечем.
Я напарнику говорю, мол, ты как хочешь, а я
схожу и куплю по жбану пива – подсохший «сандвич» в горле застрял.
А он, хоть и сам давится, но меня угрожающе
предупреждает, мол, иди-иди, может пришибут, восставшие от нестерпимого
капиталистического гнета и американской удавки, сознательные мюнхенские пролетарии, как чужака…
Но я его не послушал. Крадучись выполз из
машины и сунулся в ближайший кабачок. Я даже не успел войти, как мне, пышногрудая в
красно-белом наряде официантка, всучила чуть не литровую кружку пива и под крики, большого стечения народа (восставшего?) в заведении, типа: «ля-ля-ля,
ля-ля-ля – хип-хип ура!», я его осушил. И даже, кажется, тоже, что-то закричал. Народ
принял это радостными аплодисментами. Я с перепугу чмокнул в щечку мадам и
оторвал еще одну порцию аплодисментов и пошел к стойке расплачиваться. Но не
тут-то было – мне вручили еще две бутылки какого-то баварского. Долго
спрашивали какого, и в какой-то момент я случайно кивнул – того и дали. Но
денег брать категорических отказались.
Я выполз на улицу и решил таки, что мне страшно повезло, просто-напросто приняли за своего, восставшего и пополз дальше к машине.
Заснуть долго мы могли, аж под утро. Народ
вокруг сошел с ума – бесились, горланили, песню, пардон, писали-журчали прямо на наши
колеса, причем не только мужики.., и пили, пили, пили… пиво.
Ночь кошмаров в конце-концов закончилась, но мы, в смерть перепуганные вакханалией, ожиданием погромов и
стремительных полицейских рейдов все-таки тяжело забылись во сне.
Мне снился тихий, радостный,
севастопольский сон, из той жизни, когда я еще был моряком и суда мои научные и
рыболовецкие стояли у причальной стенки далекой от Баварии Камышовой бухты.
Среди севастопольских моряков: судовых
механиков, штурманов, мотористов, мукомолов, электриков, боцманов, тральцов,
научной и портовой братии - докеров, судоремонтников, береговых матросов и иной
случайной, залетной шушеры, необремененной морем, но имеющих счастье жить в
Камышовой бухте, вечернее это заведение называлось не иначе как «Ворона». Днем
«Чайка» - вечером «Ворона».
Днем распивать в «Чайке» горячительные
напитки запрещено категорически, под страхом всяких неприятностей, но рядышком,
впритык радушно манила в свое стеклянное
чрево пивнушка, где можно было выпить
пивка и поговорить «за жизнь». Продувное это заведение было настоящим клубом
уходящих далеко-далеко в океан и вернувшихся после долгих и долгих странствий,
и называли его моряки «Вороньим глазом».
Здесь всегда можно было встретить
старинного доброго друга, которого не встречал годами, а только слышал:
работает у Южной Георгии на «Антарктиде», гоняется за тунцом в Индийском у
Сая-де-Малья на «Калинине», тянет лямку за ставридой на «Тропосфере» в Тихом,
или на Патагонском шельфе, а может быть и на Агульясе. А вот нас нелегкая
занесла, аж под Кергелен…
Позавчера «Мария Поливанова», вчера
«Наталья Ковшова», сегодня «Орлиное», а завтра «Апогей» или «Перигей»,
«Кара-Даг» или «Аю-Даг»…
В «Вороньем глазу» большое рыбацкое
братство залечивало разговорами и добрыми встречами, свои душевные, порожденные
тоской по земле и земным радостям, хвори.
В пивнушки часами попивали-прихлебывали из
простых, теперь почти забытых стеклянных кружек незамысловатое, но такое
любимое «Жигулевское» местного севастопольского разлива. Здесь оно было
доступным и его было много, рекой, а в океане о нем забытом, запретным
старались не вспоминать, чтобы не захлебнуться слюной. Бывало так, что кто-то
из близких или друзей и передавал в океан вожделенный напиток, но доходила
бутылочка другая с кислицой и хлопьями, и не в радость, а в зависть.
В этой стекляшке-забегаловке пили
подолгу, с расстановкой - а куда спешить,
когда за спиной моря и моря. По носу вечный простор, а за кормой вечная
кильватерная струя, и вахта: четыре часа через восемь, четыре через восемь и
месяц, и два, и год, и два, и три…
Вечное море и моря, и моря, и океаны: четыре через восемь, четыре через
восемь…
А в «Вороньем глазу» пивка вдосталь,
всласть и добрые, чаще пустые разговоры ни о чем. Настоящий пивной рай,
удовольствие, воля, свобода среди пустых кружек и гор чешуи, костей, скелетов и
шкурок виданной-невиданной рыбы со всего
света, своего посола, своего вяления, своего приготовления. Я, когда еще работали у Кап-Блана, на Патагонском шельфе,
под Ньюфаунлендом, возле Новой Зеландии,
рыбку эту из трала доставал, солил - в тузлуке, в бочке, в банке, а
потом вялил - на пеленгаторной, на юте,
а потом хранил, заглядывая чуть не каждый день, принюхивался, присматривался, а
не пропала ли, все думал, представлял, грезил наяву, во сне видел, как войду сюда, в это
злачно-сладостное незамысловатое заведение, как возьму кружку, другую, третью с
горкой пенной, как начну чистить, сдирая кружева с вяленых боков, как потекут
слюнки от аромата, духа рыбного, океанского, как угощу друзей и под нее родную буду и сам прихлебывать …. жигулевское. Эка братец, кум, сват, свояк, дружище какая у нас
славная житуха с пивком, да с этой рыбкой! У-у-у...!
Проснулись мы от того, что на машину нашу
обрушился поток воды. Это из шланга, какой-то толстый в оранжевом непромокаемом
костюме, «бюргер» поливал улицу, а заодно освежил и наш «форд». Похоже смывал
следы ночных проказ местных бунтовщиков.
Когда вода стекла – мы с удивлением
обнаружили совершенно пустынную, чистенькую улицу. И вот ни одного человека.
Никого. И полиции тоже.
Мы завелись и по карте, помчались к мету вчерашнего свидания. И опять жутко
удивились – Мюнхен был пуст и чист – без баррикад, сожжённых автомобилей,
полицейских постов, машин и чак-пойнтов.
Нас уже ждали. Симпатичная белокурая
девушка с очаровательной улыбкой, извинились, что не дождалась ночью, поселила
нас в шикарный отель «Холидэй-Инн», где мы и должны были провести это ночь и…
Когда уже прощались, а за нами должны были заехать в полдень уже другие люди,
вдруг спросила: «Ну, вы хоть на
Окто́берфест попали, успели?» Мы вылупились: «Куда?»
И девушка, сделав
круглые глаза, ответила: «Так вчера же был последний день пивного мюнхенского
фестиваля! Мы же вас как раз, так и приглашали, чтобы вы и на лугу Терезы
Саксонской побывали, и фестиваль
посмотрели, и парад, и пива вдоволь попили, и побесились.... Все делегации были,
вот только вы где-то в дороге потерялись!!»
Вот так мы и пролетели мимо большого и совершенно
замечательного пивного мюнхенского фестиваля. Да еще и как пролетели.
(Отрывок из романа "Другого времени не будет")
